Екатерининская школьная реформа: как менялось образование в России Неотъемлемой и важной частью процесса модернизации России в XVIII столетии стала екатерининская школьная реформа. В наследство от предшествующих царствований императрица получила школу, которая ещё не стала новой в полном смысле этого слова. Элементарная начальная подготовка учащихся по-прежнему основывалась на средневековой традиции чтения религиозных текстов. Преподавание современных наук и специальных предметов также зачастую велось в схоластической форме зубрёжки. Учебные заведения не были никак сопряжены друг с другом по программам, не обладали преемственностью. Отсутствовала профессиональная педагогическая подготовка учителей, не применялись рациональные и эффективные методики обучения, катастрофически не хватало учебников и пособий. Глубокие преобразования нельзя было обеспечить открытием, как это было до Екатерины, только профессиональных школ, закрытых сословных учебных заведений и даже университетов. Для подавляющего большинства населения доступными оставались лишь традиционные формы обучения у домашних учителей и "мастеров грамоты", воспроизводившие в новых поколениях традиционные же быт и культуру, с трудом поддававшиеся переменам. Только создание новой массовой общеобразовательной школы могло закрепить изменения в общественно-экономической, интеллектуальной и культурной жизни, подготовить почву для их продолжения. А. Рослин. Портрет И. И. Бецкого. 1776-1777 гг. Фото: из архива журнала " Родина" Долгое время мероприятия Екатерины в области школьного дела не отличались продуманностью и эффективностью. В 1760-е годы торжествовали принципы закрытого сословного образования, проводившиеся теперь не только под давлением дворянских интересов, но и под влиянием просветительской идеи "воспитания новой породы людей". Воплощением этих принципов стала деятельность Ивана Ивановича Бецкого. Её безусловно положительным итогом следует признать создание учебных заведений для новых контингентов учащихся: сирот-разночинцев (Воспитательный дом в Москве, 1763) и девочек (Смольный институт в Петербурге, 1764). Однако рост числа учащихся был невелик и наблюдался только в столицах. Эта политика не привела и к коренному улучшению существующих государственных и ведомственных школ. Так, современники и историки критически оценивали управление Бецким Шляхетским кадетским корпусом, подгонявшее военное учебное заведение под принципы, разработанные для института благородных девиц. Одностороннее увлечение воспитанием "новой породы людей" из ограниченного круга избранных несло угрозу крайнего культурного отчуждения между отдельными общественными слоями, между столицей и провинцией, между центром и окраинами. Гибельность такого отчуждения стала особенно очевидной во время восстания 1773-1775 годов. Принципиальный поворот в образовательной политике был зафиксирован в " Учреждении о губерниях" 7 ноября 1775 года, ставшем прямым ответом на только что пережитые страной потрясения. На губернском уровне в России впервые появлялись органы, ответственные за развитие образования, социальной помощи и здравоохранения - Приказы общественного призрения. Подведомственные им школы получали бессословный характер, предназначаясь "для всех тех, кои добровольно пожелают обучаться в оных". Категорически запрещалось "наказывать детей телесным наказанием". При этом, из ведения Приказов были изъяты все уже существующие учебные заведения. Новым школам ещё предстояло появиться. Практическое воплощение законодательных норм по школьному делу было отложено на несколько лет. До конца 1770-х императрица пребывала в растерянности относительно конкретных путей развития русской школы. Своим западным корреспондентам она писала: " Но послушайте, господа философы, не составляющие секты: вы были бы премилые и превосходные люди, если б сделали благодеяние и выработали план обучения молодых людей от азбуки до университета включительно. Вы скажете мне, что нескромно просить вас об этом; но мне говорят, что надо три разряда училищ (низшие, средние, высшие. - Л. А.), и я, которая не училась и не была в Париже, конечно бедная сведениями и умом, и поэтому не знаю, чему следует учиться, или даже чему можно учиться и где всё это почерпнуть, как не у подобных вам… Я очень затрудняюсь составить себе идею об университете, о его управлении гимназиями, школами и т. д."1. Ожидания помощи от обожаемых ею французских просветителей не оправдались. Слабой стороной их педагогических проектов была умозрительность, что усугублялось низким профессиональным, а зачастую и моральным уровнем учителей, прибывавших в Россию из Франции. Враждебные к России настроения в какой-то мере спровоцировали Екатерину на резкие высказывания в знаменитом " Антидоте" о непригодности и даже вреде лиц, получивших французское образование, для воспитания молодых россиян2. Опыт, накопленный в близких Екатерине германских протестантских государствах, и католической, но заметно секуляризованной Австрийской империи, становился всё более привлекательным в глазах императрицы. В результате из всех просветителей Франции, представлявших свои образовательные проекты, та всё более полагалась на мнение Мельхиора Гримма. Имея за плечами немецкое университетское образование, он достаточно убедительно доказывал преимущества опыта школ Германии и его наибольшую приемлемость для русских условий. Даже Дени Дидро, который не преминул наряду с прочими представить Екатерине свой план реформы образования, предлагал ввести трёхуровневую систему училищ на немецкий манер. В 1780 году при личном общении с ещё одним "философом на троне", австрийским императором Иосифом II в Могилёве одной из главных тем стали австрийские школы. Почувствовав интерес государыни, Иосиф срочно потребовал прислать из Вены в Могилёв с первым же курьером по два экземпляра всех книг, выпущенных для школ, в самых лучших переплётах. Подарок был принят Екатериной с радостью. Вскоре реформа народного образования заняла место среди первоочередных государственных задач. Положительные отзывы об австрийской школьной системе были получены Екатериной также из Московского университета и Академии наук. Видный учёный и педагог, ректор гимназии при Московском университете Иоганн Матиас Шаден (1731-1797), среди учеников которого в разное время были и Денис Фонвизин, и Николай Карамзин, однозначно призвал перенять австрийские учебные методики и руководства. Академик Франц Эпинус Фото: Википедия Особую же роль в принятии окончательного решения сыграло мнение академика Франца Эпинуса (1724-1802), изложенное в его записке3 и в личной беседе с Екатериной II4. Это была не первая попытка Эпинуса и его коллег по Академии продвинуть широкие образовательные реформы. Накануне воцарения Екатерины один из основателей Московского университета Иван Иванович Шувалов вышел с представлением в Сенат об устройстве единой системы образования (школы грамотности в малых городах - гимназии в больших городах - университет или кадетский корпус в столицах), но предназначенной только для дворян5. В предложениях академиков прозвучала мысль о допуске в эти школы и гимназии наряду с дворянами также представителей "чиновных людей и знатнейшего купечества", а также зажиточных мещан или об устройстве наряду с дворянскими особых училищ для других сословий. Однако Эпинусом делалась оговорка, носившая принципиальный характер. В отличие от большинства своих коллег по академии, не представлявших образование без латыни, Эпинус полагал "в нижних школах латинский язык или совсем отставить или оному только тех обучать, кои со временем учёными быть должны". Это дальновидное предложение было направлено на устранение возможного препятствия для массового вовлечения детей в школу, каким могла стать обязательность латыни, живой для тогдашней науки, но мёртвой для реальной жизни6. Ф. С. Рокотов. Портрет И. И. Шувалова. 1760 г. Фото: из архива журнала " Родина" Смерть Елизаветы Петровны привела к удалению её фаворита от государственных дел. Практических результатов обсуждение вопроса