Женское образование в России: первые шаги при Александре II Модернизационная направленность российских реформ XVIII-XIX веков никогда не определялась только социально-экономической, политико-административной или военной составляющими. В них всегда присутствовал образовательный компонент. Изменения в школьном деле, с одной стороны, должны были обеспечить и закрепить результативность проводившихся реформ во всех областях жизни. С другой стороны, развитие народного просвещения работало на перспективу. Оно создавало основу уже будущих преобразований, не только готовя для них кадры, но и перестраивая массовое сознание и даже ментальность народа. Система образования оказывала не меньшее воздействие на отдельных людей и общественные отношения, чем состояние хозяйства и управления1. Самарская областная универсальная научная библиотека / из архива журнала " Родина" Первая женская гимназия в Самаре. Тем не менее в научной литературе о реформах императорской России преобразования в области просвещения и школы часто уходят на задний план, если не остаются вовсе без внимания. В отношении эпохи Александра II срабатывают ещё и стереотипы, закрепленные в устойчивых выражениях: "реформы 1860-1870-х годов", "отмена крепостного права и последовавшие за ней реформы". Тем самым автоматически теряются из поля зрения нововведения до 19 февраля 1861-го, включая реформу женского образования 1858 года. Она редко упоминается в общих трудах среди примет начавшихся в 1855-1860 годах перемен (гласность, амнистия политзаключённым, разрешение выезда за границу, обсуждение крестьянского вопроса). Эту реформу, конечно, помнят специалисты по истории российского образования и некоторые даже дают ей высокую оценку как первой в ряду "радикальных" школьных реформ Александра II2. Однако за пределами круга специалистов мало кто знает, что именно она была в деятельности царя-реформатора самой ранней. Рассматривая причины и реализацию реформы, следует учесть её заметный "периферийный" акцент. В столицах и некоторых крупнейших городах уже имелось заметное число институтов и пансионов для девочек, устроенных придворным ведомством или частными лицами, поэтому здесь появление учебных заведений нового типа дополняло, а не открывало историю женского образования. Последствия этой реформы оказались заметнее в небольших провинциальных городах, где обучение девочек если и существовало, то в самых зачаточных формах. В 1840-х годах на весь Казанский учебный округ, охватывающий Поволжье, Урал, Сибирь, приходилось 2 института благородных девиц и 7 частных женских пансионов. Попечитель округа М. Н. Мусин-Пушкин ещё в 1829 году высказывал тревогу по поводу уровня просвещения женщин в провинции: " В России много сделано для образования молодых людей, для девиц, исключая столиц, почти ничего"3. Обширное пространство провинциальной России потребовало определённого исследовательского выбора. Он пал на города Поволжья, где очень живо и деятельно откликнулись на реформу женского образования, несмотря на то, что проблемы с грамотностью даже мужского населения здесь были весьма острыми. Например, попытка в 1844 году ввести в Саратове правило не допускать неграмотных горожан к подписи общественных приговоров была сочтена теми за "совершенную обиду" и отвергнута4. Создание женских школ началось при участии Самарского губернатора, известного своей государственной, благотворительной и просветительской деятельностью Константина Карловича Грота (1815-1897). Фото: из архива журнала " Родина" Особый интерес представляет Самара, в которой реформа 1858 года получила дополнительные импульсы и где её результаты проявились очень отчётливо. Тому были причины. Самарская губерния была образована только в 1851-м5. Её становление и развитие, в том числе в области культуры, шло одновременно с реформами Александра II. Создание женских школ здесь началось при участии здешнего губернатора, известного своей государственной, благотворительной и просветительской деятельностью Константина Карловича Грота (1815-1897)6. По сути, женского школьного образования в России не существовало до царствования Екатерины II. Но и в первой половине XIX века не только дворяне и чиновники, но и состоятельные горожане, в том числе в провинции, предпочитали давать своим дочерям домашнее образование или отдавать их в частные пансионы, если имелась такая возможность. Однако ни домашнее или семейное обучение, ни частная школа не могли обеспечить массовую и эффективную учёбу девочек. Мусин-Пушкин, высказывая в 1829 году мнение прогрессивной части русского общества, считал, что "нельзя достигнуть высшей степени просвещения, если целая половина человеческого рода, которая необходимо должна быть первой наставницей детства нашего, останется в глубоком невежестве". Попечитель Казанского учебного округа вообще полагал, что частные пансионы не только недоступны для небогатых дворян и подавляющего большинства горожан, так как слишком дороги, но и могут быть вредны из-за своей бесконтрольности. Он предлагал противопоставить им целую систему общеобразовательных школ для девочек из дворянских и разночинских семей7. В 1846 году, будучи уже попечителем столичного Санкт-Петербургского учебного округа, Мусин-Пушкин обратился к министру народного просвещения с конкретным предложением об открытии в Петербурге нового типа женского "высшего" училища. Оно, во-первых, предназначалось "исключительно для учениц приходящих", не оторванных от воспитания "вне круга своих семейств". Во-вторых, его контингент представлялся более широким, нежели в закрытых институтах и частных пансионах. Здесь даже "дочери и небогатых дворян и чиновников могли получать образование, соответственное состоянию их родителей и за умеренную плату". В случае успеха этого предприятия образовательные учреждения по его примеру стали бы открываться в разных частях столицы, а "потом и губернских городах". Мусин-Пушкин был не одинок. Его проект одобрили и министр народного просвещения, и главный совет женских учебных заведений ведомства императрицы Марии - предложив расширить возможный контингент и разрешить обучение в училище дочерей купцов 1 и 2-й гильдии. Тем не менее проект не был осуществлён из-за отказа выделить на него казённые средства8. Фото: Самарская областная универсальная научная библиотека / из архива журнала " Родина" Предложения Мусина-Пушкина были поддержаны верховной властью в самом начале царствования Александра II. 5 марта 1856 года министр народного просвещения Авраам Сергеевич Норов подал Александру II всеподданнейший доклад. В нём повторялись многие идеи, высказанные во второй четверти XIX века. Доклад был одобрен. Министерство разослало по учебным округам и губернским дирекциям училищ циркулярное письмо: " Его Императорское Величество изволил обратить внимание Своё, что принятые доселе меры к образованию детей женского пола не вполне удовлетворяют потребностям настоящего времени. Заведения, обязанные существованием своим и успехами высоким попечениям Августейшего Дома, предназначены для дочерей одного сословия дворян и чиновников. Лица среднего сословия в губернских и уездных городах лишены средств дать дочерям своим необходимое образование, соответственное скромному их быту… Поэтому учреждение открытых школ для девиц в губернских и уездных городах и даже больших селениях дополнило бы великую и стройную систему народного образования, обнимая собой общие и частные нужды всех состояний и обоих полов". Высочайшее повеление предписывало "приступить к соображениям об устройстве на первый раз в губернских городах женских школ, приближенных по курсу к гимназиям, по мере способов, которые к тому могут представиться"9. Самара. Памятник Александру II. Фото: Самарская областная универсальная научная библиотека / из архива журнала " Родина" К обсуждению вопроса министр привлёк попечителей учебных округов, в том числе Мусина-Пушкина, который отозвался первым из своих коллег. В отличие от частных пансионов, в которых преследуются прежде всего коммерческие цели их устроителей, полагал он, посеще