Анна Чайковская: Здравствуй, грусть! (И прощай, шляпа-пирожок, но не навсегда) Певица Анна Чайковская не перестаёт удивлять нас своими программами. То она поёт песни «Колибри» в дуэте с контрабасистом Дмитрием Шумиловым, то фьюжн-обработки народных веснянок, то неожиданно песни Геннадия Гладкова (открывая для себя и для публики много нового), то вот композиции канадской исполнительницы Джони Митчелл, причём целыми альбомами. Концерт Чайковской 26 августа был посвящён культовому альбому «Blue» (1971), в нынешнем году «отмечающему» своё 55-летие. За рубежом Джони Митчелл – в числе самых известных авторов песен. Во всяком случае, если судить по количеству каверов – её сочинения, к примеру, исполняли Боб Дилан, Элтон Джон, Принс, Херби Хэнкок, Nazareth и многие-многие другие. У нас же творчество Джони скорее является примером «музыки для музыкантов». Наверное, можно сравнить её с Бобом Диланом: все вроде как уважают, но в искренней любви (у нас) признаются лишь немногие. Чтобы понимать её песни, надо очень хорошо знать английский язык, и при этом не только «врубаться» в сюжет (а это часто не связная история, а ассоциативный полёт, игра образов, эмоций и слов), но и улавливать контекст, в котором писалась песня. Музыка тоже странная — и не джаз, и не фолк, и тем более не рок, а вот именно то, что называют сингерством-сонграйтерством. Но при этом всё очень непросто сделано. Не случайно с Митчелл стремились играть лучшие джазовые музыканты, хотя многие её песни записаны просто под гитару. Есть и у нас смельчаки, вернее, смелые девушки, которые берутся за песни Джони. На моей памяти это не первый такой случай (были и целые сольные программы, и отдельные песни в репертуаре, и фестивали-трибьюты). Такой вот «градус ад парнассум» для певиц: уже упомянутый насыщенный английский, порой на грани скороговорки, необходимость знать не только текст, но и подтекст (ибо без этого не споёшь), сложная мелодика, которую не сразу и уловишь, то полупение-полуговор, то йодли, скачки и немыслимые фиоритуры, нетипичная гармонизация. При этом — и непередаваемая искренность интонации, повышенная эмоциональность, и серьёзность, самоуглублённость, интеллектуальная глубина. В общем, сложную задачу поставила перед собой певица Анна Чайковская. Без упорства и горения этой музыкой ничего бы не вышло! Да и музыканты у неё тоже отборные: гитарист Владимир Корниенко (он же Корней) — знаток и любитель не только прог-рока и разнообразного поп-рока, но и, как выясняется, Джони Митчелл, изучивший её творческую биографию до мельчайших деталей; пианист, фаготист и исполнитель на мелодике Николай Добкин — джазо-блюзовый мастер, который «снимет» и сыграет всё и сходу. Программа зрела давно (год назад я уже слышала несколько песен), однако настоящий старт был дан летом на блюз-фестивале в Суздале, где выступление Анны прошло не на планировавшейся большой сцене, а в гараже, где случайно оказалось пианино… эту почти невероятную историю можно прочитать у действующих лиц в соцсетях. Концерт начался незаметно, словно исподволь: Владимир Корниенко (в тельняшке и то ли в рыбацкой шапке, то ли в шляпе-пирожке, которая, как выяснилось, была не просто так) вышел первым и начал наигрывать на гитаре какой-то ритм, или, скорее, перкуссионный рисунок; вскоре к нему присоединился Николай Добкин с фаготом, который этот ритм превратил в отрывистый, хулиганский музыкальный мотив. А следом Анна Чайковская подпела в том же духе: битбоксинг напополам с импровизацией. Как всегда, певица ослепила зал не только улыбкой, но и очередным сногсшибательным нарядом: яркое сине-голубое платье, нити жемчуга на шее и поясе, каким-то невероятным образом уложенные рыжие волосы (каждый раз новый имидж, и артистку порой можно было бы вовсе не узнать, если бы не та самая улыбка и харизма). Игривый мотив перерос в песню «All I Want» — первый трек из альбома «Blue», в котором она признаётся в любви. И сразу стало ясно — концерт задался: голос звучит, песни льются, Анна в своей стихии, музыканты слышат и чувствуют друг друга, даже спиной и кончиками волос. В сложной судьбе самой Джони альбом «Blue» стал очень важным, личным и даже переломным. Расставания, встречи, туры по Америке, насыщенная творческая и личная жизнь, депрессии и даже зависимости… И, конечно — грусть, много грусти. Но и иронии, смеха, попыток заглушить боль. Искренность, честность, желание выплеснуть все чувства в песнях. Обнажённые нервы. «Я чувствовала себя как целлофановая обёртка на пачке сигарет», — вспоминала потом Митчелл по поводу записи альбома. Эту цитату Анна Чайковская привела, рассказывая о песнях и их подоплёке. А мужчины-современники, слышавшие альбом, говорили: «Джони, ну ты оставила бы что-то для себя», не надо, мол, всё на слушателей вываливать — об этом тоже было сказано со сцены. Но много говорить певице не пришлось, хотя и очень хотелось. Ибо тогда публике пришлось бы слушать её до утра. Пришлось отсылать всех к телеграм-каналу («Анна Чайковская такая певица», да), куда обещано было выложить рассказы о перипетиях и душевных терзаниях, сопровождавших создание шедевра. Песни звучали прямо в том порядке, как на альбоме: шутливая «My Old Man» с изысканными хроматизмами-опеваниями (посвящённая бывшему возлюбленному Митчелл Грэму Нэшу), хрупкая и интимная «Little Green», более позитивная фолк-блюзовая «Carey» (с чётко ритмизованной гитарной партией и сольными вставками Корнея, и даже с длинной импровизационной кодой с вокализами и перекличками между участниками) и задумчивая «Blue» с переливами фортепиано (здесь Чайковская села за пианино, а Добкин взялся за фагот) и прерывистым, чувственным дыханием, улетающей ввысь вокальной мелодией — вновь воспоминания и сожаления об ушедшей любви… И опять контраст: бесшабашная и яркая «Калифорния» (где мы не будем никогда) — «музыкальное письмо» Джони с признанием в любви к её свободной творческой атмосфере. Здесь Анна немного не вписалась в предложенный гитаристом темп и запуталась в словах… но ничего — после обмена шутливыми репликами музыканты начали куплет сначала, помедленнее, и с чувством, толком, расстановкой завершили повествование. Такие моменты, «шероховатости» даже придают исполнению какую-то особую ценность, подлинность, ведь мы присутствуем на живом концерте с его настоящим дыханием. Впрочем, если перечислять всё, что прозвучало в тот вечер, то чтение займёт не меньше времени, чем шёл сам концерт, а длился он почти три часа… Назовём очень драйвово прозвучавшую «This Flight Tonight» (это её «каверили» Nazareth), с плотным ритмом, блюзовыми фортепианными импровизациями Добкина и взлетающими в ультразвук глиссандо и прочей вокальной эквилибристикой Анны; нежную «River» с вкраплениями «Jingle Bells» (фортепианную партию исполнила сама певица) — канадка Джони Митчелл в Калифорнии тосковала о замерзающих зимой реках и «настоящем» Рождестве; вновь очень проникновенную «A Case of You» и финальную «The Last Time I Saw Richard», перевод которой Чайковская даже предварительно выкладывала в соцсетях и раздавала на концерте. В общем, наговорил этот самый Ричард (здесь речь вроде бы об экс-муже Джони Чаке Митчелле) на прощание много чего, но всё равно песня о том, что любовь прекрасна, несмотря на расставания и «мрачно-кафешные дни», в которых потом сидишь и грузишь визави своими тяжкими переживаниями. Собственно, на этом и закончились песни из альбома «Blue», которому и посвящён концерт. Но это было ещё не всё. После краткого перерыва на сцене вновь первым оказался Корней, наигрывая, прямо аки Роберт Фрипп, какой-то саундскейп. А затем музыканты исполнили ещё несколько хитов Джони Митчелл из разных альбомов. Тут прозвучала и сложнейшая джазовая «Goodbye Pork Pie Hat» из альбома «Mingus» (1979), где на музыку знаменитого контрабасиста и композитора Чарли Мингуса Джони Митчелл сочинила собственный текст о тяжёлой судьбе темнокожих джазменов. В оригинале песня посвящена саксофонисту Лестеру Янгу (который и носил эту самую порк-пай хэт — шляпу-пирожок), здесь же её адресовали присутствовавшему в зале Дмитрию Ш

Юбилейный 35-й Wacken Open Air: встречи и прощания Юбилейный, 35-й по счёту Wacken Open Air пройдёт в этом году с 29 июля по 1 августа. Отметить юбилей организаторы решили большой вечеринкой, добавив к заголовку фестиваля слоган «Party On!» и собрав на этот раз состав, действительно достойный юбилея. Так, на Вакене сыграют легендарные Judas Priest, компанию им составят любимцы местной публики, шведы Sabaton и немцы Powerwolf. Впервые на этом фестивале выступит британская группа Def Leppard. Большой интерес представляют выступления второй год как вернувшихся на сцену Savatage, легенд NWOBHM Saxon, Arch Enemy в новом составе. Публика увидит редких гостей на WOA, Black Label Society во главе с Закком Уайлдом. Специальный сет с участием гостей, посвященный юбилею альбома Scorpions «Virgin Killer», подготовил ещё один гитарный мастер – Uli Jon Roth. Будут также прощальные шоу Rose Tattoo, Sepultura и Running Wild. Любителям потяжелее и помрачнее однозначно придутся по вкусу норвежцы Emperor и швейцарцы Tryptikon с эксклюзивным сетом. В целом афиша Wacken Open Air 2026 полна интересных имён из различных жанров тяжёлой музыки. Насыщенная афиша и уникальная атмосфера делают этот фестиваль одним из самых ярких событий этого лета. Билеты всё ещё доступны по ссылке: https://www.wacken.com/en/tickets-shop/woa-2026-tickets

Михаил Грушин: Толик и не только «Толик и не только» – таким было рабочее название книги-фотоальбома «Рок в объективе: Анатолий Крупнов» известного отечественного рок-фотографа Михаила Грушина. «Толик» – потому что именно так всегда называл себя сам Крупнов, харизматичная легенда отечественного хард-н-хэви, виртуозный басист, вокалист, композитор и поэт, основатель и лидер групп «Чёрный Обелиск» и «Крупский сотоварищи», участник «Шаха» и «Неприкасаемых», музыкант, сотрудничавший с «ДДТ», «Воскресением» и другими. А «не только» – поскольку в зоркий объектив автора попал не один Толик, но и люди, делившие с ним сцену и саму жизнь. Презентация этого роскошного издания состоялась 26 апреля в музыкальном магазине «Дом Культуры». I. ПРЕЗЕНТАЦИЯ Помещение культового среди любителей отечественного андеграунда магазина было забито, как говорится, под завязку. На презентацию пришли и друзья Михаила Грушина, и просто поклонники отечественного тяжёлого рока. Вместе с самим виновником торжества, одетым по такому случаю в эксклюзивную футболку (принт для неё был сделан дружественным дизайнером на основе авторского кадра фотографа), пришла его команда. Это корректор Анастасия Морозова и Артём Каритич, глава издательства M. M. S. Book, выпустившего книгу. Пришли музыканты «Чёрного Обелиска» – Дмитрий Борисенков, гитарист и вокалист, участник составов 90-х и лидер нынешней инкарнации группы, а также Владимир Ермаков, барабанщик команды в девяностых и нулевых. Были также легендарный хэви-треш-спид-метал-гитарист Андрей Большаков («Ария», «Мастер», «Воля и разум»), барабанщик «Коррозии Металла» Влад Дизель и другие. Присутствовали и медиа-«тяжеловесы» – Алексей Певчев, признанный музыкальный эксперт, журналист, теле- и радиоведущий на «Радио России», а также Александр Юрасов, известный креативный продюсер и директор (например, программы «Квартирник Маргулиса на НТВ»). Александр был директором «Чёрного Обелиска» и близким другом Крупнова, инициатором проектов, посвященных его памяти, а также занимается переизданием его наследия. Было много коллег Грушина по фотографическому цеху, в том числе и его давнишний «брат по оружию» Сергей Бабенко. На презентации ощущалась атмосфера свободы, это был почти рок-сейшн, где все друзья, знакомые много лет, и вообще на одной волне. Основным докладчиком был, разумеется, сам Грушин. Он не только фотографирует прекрасно, но и рассказывает увлекательно. Михаил очень живо и с огромной любовью говорил о Крупнове, о работе с ним и другими музыкантами на фотосессиях и концертах. Интересных историй было превеликое множество – например, как Толик курил, держа сигарету между пальцами ноги, или про то, как «Шахи» собрались спрыгнуть с вышки ЛЭП ради эффектного снимка, и что из этого вышло. Много тёплых слов было сказано автором в адрес покинувшего этот мир полтора года назад рок-журналиста Владимира Марочкина, главного редактора журнала «Сдвиг», памяти которого посвящена книга. Когда Михаил чувствовал потребность перевести дух, он звал на помощь своих друзей, чтобы те заполнили возникшую паузу. Первым на место докладчика вышел Алексей Певчев, поделившийся своими воспоминаниями о Крупнове и показавший редкие издания «Чёрного Обелиска» из своей обширной коллекции. Ну а во втором перерыве шанс внести свой небольшой вклад в общее действо представился и мне. Я сказал несколько слов о самом Грушине и о своих впечатлениях от его книги. II. КНИГА Книга-фотоальбом «Рок в объективе: Анатолий Крупнов» несомненно должна быть в коллекции любителя отечественного тяжмета – да и отечественного рока в целом. В неё вошли снимки, сделанные в период с 1988-го по 1993-й год; на них можно увидеть Крупнова на сцене, за кулисами и в домашней обстановке. Анатолий считал Грушина мастером своего дела и именно ему доверял самые ответственные фотосессии. «Нас связывали крепкие, уважительные, товарищеские отношения», – говорит сам Михаил. В этой книге он раскрылся как мастер психологического портрета. Общеизвестно, что Грушин – высокопрофессиональный репортажный фотограф. Такие фото в книге тоже есть; есть и постановочные, рекламные снимки. Но больше фотографий, на которых ты видишь не символ, не рок-героя, приковывающего к себе внимание фанатов, а живого человека. Портреты Крупнова очень разные, тонко и бережно передающие его состояния, разные стороны его личности. Ну и, как уже было сказано, в фотоальбоме присутствует не только Толик. На его страницах – участники групп «Чёрный обелиск», «Шах», Sepultura, «Ария», «Мастер», «Тяжёлый день», «Э. С. Т.», «Коррозия металла», «Оптимальный вариант», «Вежливый отказ», «Нюанс», Дмитрий Варшавский, Валерий Гаина, Алексей Булгаков, Пётр Мамонов, Мария Крупнова, Эд Ратников… Всех не перечислишь. Друзья и подруги, помогавшие с организацией концертов, просто незнакомые, но свои в доску рокеры на мотоциклах. Так вот и получился полноценный портрет музыканта на фоне романтической, дерзкой и духоподъёмной эпохи второй половины 80-х – начала 90-х. Нужно добавить, что этот фотоальбом можно с полным основанием назвать «сольным» – Грушин не только автор снимков, он самостоятельно отсканировал фотоплёнки, обработал изображения и сверстал макет. Ну и, конечно, написал текст; при всей значимости фотографий, рассказы-комментарии к ним тоже очень важны. Отдельная благодарность издателю Артёму Каритичу и всей команде M. M. S. Book – свою полиграфическую работу они выполнили выше всяких похвал. Все детали и полутона проработаны, фотографии с объёмом, глубиной – они буквально дышат. Ощущается тот самый плёночный аналог. В результате получилось по-настоящему подарочное издание. Формат А4, 144 страницы, чёрно-белая печать, плотная мелованная бумага, твёрдый переплёт. Тираж – всего 500 экземпляров, каждый пронумерован. В завершение презентации несколько слов сказал Андрей Большаков. А потом было много общения, взаимных селфи и автографов. К автору выстроилась длинная очередь желающих подписать только что приобретённую книгу. Ну а в самом конце все дружно попросили Михаила, чтобы он ни в коем случае не останавливался на двух изданных фотальбомах (первый был про Московский Музыкальный Фестиваль Мира 1989-го года). На что тот сказал, что сейчас в работе ещё одна, а, может, и сразу две… (по секрету скажу – а может, даже больше) книги. Так что у «не только» обязательно будет продолжение! Пётр КУЛЕШ Фото: Александр Скоморохов, Сергей Бабенко, Анна Volk P. S. Книгу «Рок в объективе: Анатолий Крупнов» можно приобрести здесь: https://vk.com/market/product/kniga-rok-v-obektive-anatolij-krupnov-237951727-13551521

Vermicelli Orchestra: Возвращение Византии Иногда они (хорошие группы) возвращаются. Я была очень удивлена и обрадована, когда в прошлом году появились новости, что возобновляет свою деятельность группа «Оркестр Вермишель» / Vermicelli Orchestra. После серии концертов в родном Питере состоялось и выступление в Москве – 28 марта в клубе «Дом». И музыка прозвучала так, будто не было 18 лет молчания! Для начала – немного истории. «Оркестр Вермишель» был создан в 1995 году аккордеонистом Сергеем Щураковым (играл также в «Аквариуме», «Поп-механике», «Трилистнике» и мн. других группах) и исполнял музыку на стыке разнообразной этники (кельтско-британской, балканской, ближневосточной, русской, немного даже азиатской) и барокко, минимализма, джаз-рока, «камерного» рока. В общем, это была очень классная музыка – и хрупкая, завораживающая, с большой ролью остинатности, и виртуозная, с рок-драйвом. Сами музыканты определяли её как «этническое необарокко в энергетическом дыхании рок-н-ролла». Конечно, нельзя не упомянуть необычный состав: помимо аккордеона, это мандолина, флейта, виолончель, расширенная ритм-секция. А иногда «Оркестр Вермишель» выступал и с настоящим камерно-струнным оркестром. Были гастроли в России и за рубежом, а такие пластинки, как «Anabasis» (1997), «Византия» (2000) и другие получили очень высокую оценку прог-роковой аудитории (и не только). (К слову, интервью с группой было опубликовано на заре существования журнала «ИнРок», в №3/2001.) К сожалению, деятельность коллектива прервалась в связи с безвременной смертью Сергея Щуракова в 2007 году. Ему было всего 47 лет. С тех пор — годы молчания (но не забвения), и вряд ли кто-то (кроме самих музыкантов) предполагал, что «Оркестр» возродится и будет снова выступать со своей чудесной музыкой, которая стала уже классикой. Инициатором возвращения стал флейтист оригинального состава Тимур Богатырёв. А состав, конечно, собрался уже другой. Интригой было то, кто окажется на месте Щуракова — и это девушка, да какая! Замечательная Наталия Потапенко из группы «Ива Нова», которую роднит с «Вермишелью» внимание к фолку. Помимо ещё двух музыкантов той самой «Вермишели», барабанщика Михаила Делазари и гитариста Наиля Кадырова (он также известен как участник многих культовых питерских групп, например, «Дочь Монро и Кеннеди»), в группе играют Любовь Городная (мандолина), Вероника Пушкина (виолончель, иногда на этом месте другой участник) и Василий Телегин (бас-гитара). Все музыканты профессиональные, с опытом, прекрасные исполнители. Сидевший за пультом звукорежиссёр Артём Тамазов также работал с группой с 1999 года по середину 2000-х. В роли руководителя теперь, судя по всему, флейтист Тимур Богатырёв, который и инициировал процесс, и занимался воссозданием музыкальных партитур. Многое, я так понимаю, пришлось «снимать» со старых записей, что само по себе очень трудоёмкая и сложная работа… Но на то она и классика — если музыка уже зафиксирована каким-то образом, хоть в нотах, хоть в записи, то её можно возродить и дать ей новое звучание, она уже не зависит от своего создателя. Но мало сыграть ноты, надо вдохнуть в них жизнь. И это получилось. Концерт был в двух отделениях, с полным (сидячим) залом «Дома». Всё серьёзно! Вёл концерт Тимур Богатырёв — правда, очень немногословно: названия и краткие комментарии к пьесам, зато с юмором (про мексиканскую лошадь в «Сакатеке» и… русскую жигу в «Форельене»). Прозвучали изысканная «Гальярда», забавно спотыкающаяся «Сакатека», «балканские» «Хорна» и «Хола-Холо», завораживающе прекрасная «Византия», благостная «Мария», а ещё, разумеется, гарцующий «Серебряный экспресс» (очередная жига с отсылками к… ELO), хулигански-фанковый «Танцующий сфинкс» и знаковое в данном случае «Возвращение»… Прозвучала и напевная «Гиневер» авторства Андрея «Дюши» Романова, напоминающая незабвенные «Зелёные рукава». И флейта, хоть и солировала очень часто, выходя на первые роли со своими порхающими фруллато, затем всё же уступала место аккордеону и мандолине, а затем сливалась с ними в унисонно-танцевальном экстазе. Звенящая, прозрачная, тонкая звуковая материя… Пришлось ещё раз удивиться сложноустроенности (при внешней хрупкости) этой музыки: и острым, подстёгивающим «обратно-пунктирным» ритмам в стилизованных жигах и шанти, и полифоническим переплетениям мотивов и контрапунктов, остинатно-вариационному прорастанию тем, выверенности формы, порой — мелодической застылости, словно любованию каким-то красочным аккордом или необычным ладом (многие из которых идут от этнической музыки). Закончился концерт пьесой «Дудук» — где вновь солировала флейта и была такая «застылость», а вернее, упоение красотой — и шикарной медленно разворачивающейся мелодии, и изысканного аккомпанемента. Не знаю, была ли эта музыка новой, во всяком случае, я её не помню. Но, как бы то ни было, хочется надеяться, что будет и новая музыка, и дальнейшее воссоздание старой. Может быть, музыкантам нужно ещё немного совместного опыта, отрыва от стоящих на пюпитре нот, настоящего «отвяза» — и тогда наследие «Вермишели» засверкает во всём блеске. Но оно и так — золото, так что если будут ещё концерты (а они будут) — советую не пропускать, ибо оно того стоит! Елена САВИЦКАЯ Фото – Вера Казакова https://vk.com/fotoverikozak (благодарим Артёма Тамазова за предоставленные фото). Все фото — Vermicelli Orchestra 23.03.2026 г. Москва, клуб " Дом" Фото - Вера Казакова<a href="https://vk.com/fotoverikozak"> https://vk.com/fotoverikozak</a>... Просмотр галереи 54 Фотографии

Грязь, метал и сольфеджио: Wacken Open Air 2025, часть 2 Мы продолжаем эпический отчёт с летнего фестиваля Wacken Open Air 2025. На нём от «ИнРока» побывало два автора – Александр Петров и Ольга Измайлова. У каждого свой взгляд: Александр – бывалый «вакеновец», для которого этот фестиваль – двадцатый (!) по счёту, Ольга на Вакене впервые, к тому же у неё за плечами консерваторское образование, так что она смотрит на вещи глазами не только поклонника металла, но и музыковеда. В первой части репортажа на двоих шла речь о начале фестиваля – с понедельника, 28 июля, до среды, 30-го, дня, когда открылись большие сцены и началась официальная программа. ЧЕТВЕРГ. РАСЧЛЕНЕНИЕ ПОД «SWEET CHILD O’ MINE» Александр: Бывает момент, когда кажется: всё, вот он — предел тяжести, дальше уже только геологические процессы. В этом году такой момент наступил на выступлении группы из Минска (!) Extermination Dismemberment. Всё в наличии, включая интро в виде легендарной «Беловежской пущи» «Песняров». Беларусская гордость, да. Но главное — гордость абсолютно заслуженная. Их сет был именно тем, чем должен быть ультра-брутальный слэм-дэт на большом фестивале: мощным, уверенным, тяжёлым, как бетонная стена (красная). После дождя и на разжиженной почве эта музыка действовала особенно эффектно. У Extermination Dismemberment звук был как каток: медленные, вязкие риффы в низких строях, характерные слайд-флажолеты и эти фирменные слэмовые «дропы», которые вживую ощущаются как прямой удар в солнечное сплетение. Это тот нечастый случай, когда группа с постсоветского пространства звучит на Вакене заслуженно достойно, без скидок и оглядок. Extermination Dismemberment окончательно перестали быть андерграундной локальной находкой. Они уже часть международного экстрим-лайнапа, гостей которого приглашают на все серьёзные фестивали. И, судя по новостям о менеджмент-сделке сразу после Вакена, группа сейчас на пике роста. Ольга: Extermination Dismemberment — отличный пример того, как экстремальная музыка строится не на скорости, а на массе. Их риффы — это не стремительный напор, а тяжёлая звуковая плита: плотная, вязкая, давящая, но при этом удивительно чётко структурированная. Именно поэтому на открытой сцене этот стиль раскрывается особенно ярко — низкие частоты получают пространство, чтобы буквально «расправиться». С вокальной точки зрения здесь чистый guttural, но важно, что он не разрозненный. Он встроен в ритм и работает как часть перкуссионной ткани — не против грува, а вместе с ним. Александр: Я не видел ранее вживую Clawfinger, поэтому подходил к сцене Louder без особых ожиданий, скорее с любопытством. Но уже с первого трека стало ясно, что группа в отличной форме и готова рвать всех и вся. Возвращение на Вакен получилось весьма уверенным, собранным, энергичным — естественным. Вокалист Зак Телл активно заводил толпу, тряс голым пузом и корчил страшные рожи. В паре с басистом Андре Скогом они вылезали на сабвуферы перед сценой. Клавишник Йоке Ског, не желая им уступать, бегал туда-сюда по сцене. «Извините, мы делаем сегодня больше ошибок, чем обычно. Новый альбом — всего-то спустя 18 лет, почти как у Guns N’ Roses». Clawfinger сделали ставку на компактный фестивальный набор хитов, практически идентичный тому, что они играли на других летних фестивалях 2025 года. Сет был построен вокруг узнаваемых треков девяностых-нулевых: «Burn in Hell», «Nothing Going On», «Scum», «Rosegrove», «Warfair» плюс одна новая песня. Ольга: Clawfinger для меня — яркий пример того, как в роке может работать чисто ритмическая вокальная подача. Здесь мелодия вторична, главное — артикуляция и точность атаки: голос буквально становится частью ритм-секции. У Зака феноменальный контроль над речевыми формантами — он «вбивает» текст в пульс так точно, что весь драйв построен именно на этой речевой энергии. Их выступление воспринимается цельно именно благодаря ансамблю: гитары, ритм-секция и вокал работают как один организм. Это тот случай, когда техника не демонстрируется, но ощущается в абсолютной синхронности. Александр: Сет Static-X смело заносим в папку «долгожданный эксклюзив». Группа должна была дебютировать на Вакене ещё в 2020-м, но тот фестиваль, как мы помним, не состоялся из-за ковида. И вот, спустя пять лет переносов и ожиданий, они наконец добрались до «святой земли». Погодка продолжала не радовать, месиво под ногами окончательно превратилось в болото. Но это мало кого волновало. Перед сценой Louder народ набился максимально плотно, насколько это было возможно, чтобы увидеть Xer0 — пугающе точную киборг-версию Уэйна Статика. В меню — проверенная жирная классика времён дебютника «Wisconsin Death Trip» (1999). Звук суперский: рубленый ритм, минималистичные гитары и индустриальный скрежет. На выходе получили то самое, эталонное «evil disco», каким оно и должно быть — злым, качающим и бескомпромиссным. Ольга: Что меня реально заинтересовало, так это то, как у них работает вокал. Забудьте про мелодичность — тут голос скрежещет как часть механизма. Это в чистом виде ритм, который идеально ложится на остальной индустриальный каркас. Вся музыка работает как отлаженный станок: гитары — минимум лишнего, барабаны работают как метроном, и вокал встраивается туда же, словно ещё одна механическая деталь. Он тут не для того, чтобы интонировать, а чтобы создавать динамику («кач») в единстве с инструментами. Александр: Выбор между Ministry и Guns N’ Roses решился в пользу последних. (А вот на фотографиях в этом эпизоде изображены как раз таки Ministry, не удивляйтесь, — прим. ред.) Хоть я бы с бóльшим удовольствием сходил на команду Эла Йоргенсена, но «гансы» на Вакене в первый (и, возможно, в последний) раз. Группа некогда топово-культовая, хедлайнер, поэтому мы отправились месить грязь у главной сцены. Всё-таки статус обязывает. Ждали эпика, и, честно говоря, группа выложилась достойно. Сет получился марафонским: 3 часа 15 минут и 31 трек — кажется, для Вакена это рекорд. В меню было всё: от боевиков вроде «Welcome to the Jungle» до баллад типа «November Rain» и моей любимой «Civil War». Не забыли и обязательные каверы: Wings и Боб Дилан. По музыке вопросов ноль. Слэш в своей вечной шляпе пилит соло, Дафф на басу меланхоличен и безупречен, а его бэк-вокал звучит даже увереннее фронтмена. Но вот Аксель… С ним всё плохо. Как ни крути, а фирменный «рёв бензопилы» остался в прошлом. Вместо него теперь неуверенный фальцет, который на старых хитах превращается в смешной писк. На более поздних вещах голос звучит сносно, но классика требует «фиоритур», которых уже нет. Дафф пытался спасать ситуацию на бэках, но ощущение «чего-то не того» не покидало. Провал? Точно нет. Масштаб чувствуется, профессионализм колоссальный. Но контраст дикий: инструментально это уровень мирового хедлайнера, а вокально — местами напоминает пародию на самих себя. Ольга: Guns N’ Roses стали для меня группой, которую невозможно слушать только «здесь и сейчас». Их музыка сразу открывает дверь куда-то в прошлое, где голос Акселя был ярче, выше, свободнее. Поэтому, наверное, я почти автоматически переставала замечать его сегодняшние слабости: хотелось ловить не реальный звук, а чувство, которое в этих песнях живёт дольше любого голоса. На медленных композициях в толпе можно было заметить пары, которые покачивались едва заметно, словно музыка поднимала их над грязью под ногами. Это были не танцы, а небольшие островки нежности среди мокрого хаоса, будто каждая пара проживала свою собственную историю, связанную с этой мелодией. Иногда Аксель всё же возвращал нас в реальность на тех нотах, где голос уже не держал прежней силы и выразительности, переходя на фальцет там, где должен был звучать пронзительно и мощно. Но стоило зазвучать знакомому фортепианному вступлению, которое узнаётся с первой секунды, — и мир вокруг будто смягчался. Люди замедлялись, слушали, дышали вместе. И я тоже поддалась этому движению, тому внутреннему импульсу, который возникает, когда песня касается чего-то очень старого и трепетного внутри. В такие моменты понимаешь, ч

Грязь, метал и сольфеджио: Двойной репортаж с Wacken Open Air 2025 Гераклит сказал бы, что в одну и ту же грязь не войдёшь дважды. Но он явно не был на Вакене: здесь как раз наоборот — грязь всегда одна и та же, а всё остальное вариативно. Хотя и последнее утверждение, как сказал бы другой известный человек, чью физиономию сейчас модно печатать на футболках, относительно. Этот обзор мы решили построить в формате диалога между опытом и свежим взглядом, или, если угодно, между академической оптикой и полевой закалкой. Александр — двенадцатый Вакен в послужном списке плюс кипа других опен-эйров, от немецких до скандинавских. Ольга — любит металл, но на фестивалях бывала нечасто, зато её консерваторское образование и музыковедческий глаз добавляют совсем другой ракурс. Вдвоём мы решили рассказать об одном и том же событии разными ушами (и глазами). Александр: Можно поспорить, но, пожалуй, это был самый дождливый фестиваль из всех, что я видел. Впервые с легендарными вакенскими грязями я столкнулся в 2012-м, и тогда же, кровью (или, простите за каламбур, грязью) усвоил первое правило Вакена: резиновые сапоги и дождевик — такая же часть багажа, как паспорт. С остальным можно как-нибудь жить. Парадокс в том, что при всей погодной эпичной катастрофичности именно Вакен 2025 стал одним из лучших с точки зрения музыки. Может, дожди просто смыли всё лишнее. Ольга: Для меня всё было впервые — и бесконечные километры палаточного города, и люди в костюмах викингов посреди немецкой деревни, и ощущение, что попала в параллельную Вселенную со своими законами и укладом. Про грязь: я волновалась, как выдержу — часами ползать по размокшему полю, стоять под дождём, слушать музыку до изнеможения. Но грязь оказалась не врагом, а пропуском в другое измерение. Она не отнимала силы, а будто добавляла их — может, потому что вокруг были люди, которые преодолевали то же самое. И они все казались более сильными, открытыми, свободными, чем в обычной жизни: не боялись смотреть в глаза, здоровались первыми, улыбались незнакомцам. Это ощущение силы и единения вокруг заряжало, и реальность превзошла ожидания в разы. А главное — музыка. Столько разнообразия, столько энергии, льющейся со сцен — непогода превращалась в пустяк, не стоящий внимания. Удовольствие от того, что ты слышишь и чувствуешь, несло через всё это как на крыльях. Для справки. Официальная программа Вакена-2025 открылась в среду, 30 июля, когда заработали главные сцены, называемые Louder и Faster (ещё одна большая, Harder, заработала в четверг), а площадки поменьше функционировали аж с воскресенья, 27 июля. Наши авторы приступили к освещению фестивальной жизни в понедельник, 28 июля. Не пытаясь успеть везде (это невозможно) и поймать всех звёзд, они рассказывают о самых ярких выступлениях, которые довелось им увидеть и услышать на разных сценах. – Прим. ред. ПОНЕДЕЛЬНИК. ДАТСКАЯ СТАЛЬ В ТЕСНОТЕ Александр: Клубная сцена LGH Clubstage (Lemmy) принимает молодые группы, которым Вакен традиционно даёт шанс показать себя. На этот раз выступал датский десант под вывеской «Danish Steel Rising»: группы 802, Baest и Livløs. Идея благородная, но реализация хромала по организационным причинам. Это понедельник, «минус второй» день фестиваля, и, возможно, ввиду отсутствия альтернатив народу в клуб набилось под завязку, так что пробиться к сцене было проблематично, а о нормальной фотосъёмке можно было забыть. Эдакая клубная ипостась Вакена. Музыку послушать тоже было непросто — половина присутствующих просто пыталась не задохнуться. Сами 802 отыграли неплохо, всё было на месте, но запомнилось выступление скорее как событие календаря, чем как откровение. Хотя для группы попасть на Вакен даже в таком формате — уже достижение. Ольга: Для меня выступление 802 было ярким и запоминающимся, думаю, потому что это был мой первый музыкальный опыт на Вакене. Больше всего меня поразило то, что барабанщик Андреас Асинг одновременно играет и поёт, причём не второстепенные партии, а основной вокал. В академической музыке это две совершенно разные задачи, которые требуют разных типов концентрации. А здесь человек держит ритм и при этом вокально солирует. Для меня было особенно интересно оценить это вживую, поскольку я никогда не видела подобного исполнения раньше (небольшой спойлер: в субботу даст подобный мастер-класс барабанщик Mastodon Брэнн Дэйлор). И ещё, я вообще не почувствовала тех неудобств, о которых говорил Александр. Я пробилась вперёд, настолько близко к сцене, насколько хотела, и полностью растворилась в энергетике группы. Шум, плотная толпа, теснота — всё воспринималось не как минус, а как неотъемлемая часть живого выступления. Александр: Понедельник стал классическим разогревом перед штормом. Причём штормом в прямом и переносном смысле: это был один из двух тёплых солнечных дней за всю ультрадождливую неделю. Дальше погода решила напомнить, что Вакен без грязи — не Вакен. ВТОРНИК. FROM DESERT PLAINS I BRING YOU… MUD! Александр: Техасцы High Desert Queen играли на Вакене целых четыре раза за фест. Мы успели на одно выступление, на сцену Wasteland. И стали свидетелями ровно того, что обещало название: стоунер-роковое путешествия по «бэдлендам», где гитарный звук густой, как пыль над шоссе, а ритм-секция тянет за собой, не отпуская. Звук был глуховатым — возможно, из-за того, что грязь к тому моменту уже начинала поглощать всё вокруг, включая звуковые волны. Но народу это не мешало отрываться. High Desert Queen умеют создавать атмосферу: их музыка — это открытые дороги, техасского жара и ощущение бесконечного движения вперёд. Даже в условиях, когда ноги вязнут в грязи, и хотя ещё светит солнце, но небо обещает дождь. Ольга: High Desert Queen стали для меня хорошим примером стоунера как жанра, где основой служит медленная, устойчивая ритмическая фигура. Структурно она почти не развивается, что в академической музыке называют ostinato. Но при этом возникает характерный эффект: несмотря на статичность формы, ритм создаёт ощущение движения — именно это и отметил Александр. Гитарные риффы построены на широких протяжённых звуковых блоках, что сближает фактуру с минимализмом: музыка не стремится вперёд, а формирует звуковую среду вокруг слушателя. Вокал работает как часть этой фактуры: без яркого мелодического развития, скорее как тембровый слой, поддерживающий общий грув. Такой звук хорошо держится в условиях открытой сцены: плотная, приземлённая фактура не распадается и сохраняет выразительность. Александр: После пустынного грува — полная противоположность. Mambo Kurt — один из старожилов Вакена и местная легенда, без которой фестиваль представить невозможно. Один человек, играющий в фанковом стиле на инструменте под названием Heimorgel («домашний орган» в переводе с немецкого), а репертуар его состоит из металлических хитов, переделанных в манере, которую сам Курт называет «истинным металлом» (True Metal). Выступал он на обычно непопулярной сцене Welcome to the Jungle, но в этот раз был полный аншлаг — народ ломился со всех сторон. Курт традиционно затевал совместное пение с фанатами, на бэк-вокале появилась «практикантка» (в «миру» сам Мамбо Курт — доктор медицины), и всё это превращалось в безумный карнавал. Послушать классику метала в исполнении органа — стоит того, чтобы пережить хотя бы раз. Но когда к этому добавляется краудсёрфинг и мош-пит под органные переборы — это уже что-то фантасмагоричное. И именно поэтому это работает. Юмор Курта универсален даже для тех, кто не знает немецкого: его мимика, жесты и сама абсурдность идеи делают шоу понятным всем. Вакен без Mambo Kurt — как цирк без клоуна, и «клоун» – в данном случае комплимент. Ольга: Mambo Kurt оказался полной неожиданностью. Представьте, повсюду атмосфера тяжести и серьёзности, и тут — человек за домашним органом, который превращает всё это в фарс. С точки зрения музыки это любопытный фокус. Орган ведь полностью меняет контекст. Гармония остаётся та же, но тембр делает из метал-хитов какие-то наивные, почти пародийные песенки. Мне как музыканту было интересно

С Новым 2026 годом! Дорогие читатели, с наступающим 2026 годом! Этот год запомнился прежде всего тем, что журнал отметил 25-летие. В честь этого мы опубликовали pdf-архив номеров (там есть некоторые пробелы, они будут заполняться по мере возможности). Особыми достижениями похвастаться не получится – журнал в спячке, хотя интересные события в мире рока были, как была и музыка, которая поддерживает и помогает жить. Пусть она будет с нами и с вами и дальше! Как обычно, спасибо Юрию Косареву за новогоднюю картинку в честь очередного года – года Лошади, символа выносливости и трудолюбия. (К сожалению, картинка Юрия куда-то потерялась, поэтому на её месте пока нейросетевая фантазия на тему новогодних ёлочных украшений, а когда картинка найдётся, я её верну на место.) Сил вам и новых хороших дел в Новом году! Редакция.

«Вежливый отказ»: Переходный возраст, или 40 лет кривой музыки Группе «Вежливый отказ» исполнилось 40 лет. В честь этого события был дан традиционный осенний концерт, а ещё команда представила публике нового барабанщика и презентовала винил с записью альбома «Не о том речь», вышедшего на CD в феврале этого года. Прозвучали как старые хиты, исполненные нередко совсем в неожиданных аранжировках, так и новые и новейшие песни: всё с драйвом, толком и огромной отдачей как музыкантов, так и аудитории. Выйдя на сцену, обычно не особо разговорчивый Роман Суслов толкнул довольно длинную речь. Начал, правда, с конца: «А в заключение хочу сказать…» Публика шутку оценила. «Группе, в общем, сорок лет, — продолжал лидер «ВО». — Переходный возраст… Хочу сказать, что изначально нами был выбран не тот путь. Дорога наша — кривая. И музыка наша тоже кривая… Как в старой английской песне про кривоногого, криворукого, кривой дом, помните? И вот к чему эта дорожка нас привела. Чего я больше всего не люблю, так это ностальгического сентиментализма. И этого сегодня не будет. В связи с этим хочу представить вам нашего нового молодого участника — барабанщика Александра!» Из-за барабанной установки поднялся улыбчивый молодой человек и поклонился публике. Фамилию нового ударника, правда, оказалось вспомнить не так просто, но мы-то его хорошо знаем: это Александр Битюцких, участник воронежской инструментальной прогрессив-рок-группы Happy55 (участницы фестиваля InProg) и её поп-песенного alter ego «Другое дело». Так что музыкант он искушённый в сложной музыке, даже столь замороченной, как у «Вежливого отказа». Предыдущий ударник «ВО» Илья Варфоломеев, игравший с группой последние два года, покинул состав из-за занятости на основной работе. Александр репетировал с «Вежливым отказом» несколько раз вживую и, конечно, разбирал партии с Сусловым дополнительно… Забегая вперёд, скажем, что справился он прекрасно. Но не станет ли для него препятствием проживание в другом городе? Будем надеяться, что нет, и что работа с «родными» коллективами тоже продолжится. Ведь хорошие ударники — на вес золота! На сцене в тот вечер также были бессменный басист и бэк-вокалист Дмитрий Шумилов, клавишник Максим Трефан, скрипач Сергей Рыженко и саксофонист Павел Тонковид. К сожалению, не выйдут уже с «Вежливым отказом» на сцену пианист и флейтист Павел Карманов, барабанщик Михаил Митин, безвременно покинувшие этот мир… Главное, что группа продолжает существование, несмотря ни на что, и первые сорок лет в её жизни были хоть и сложными, но очень плодотворными. Но это всё присказка, ведь Суслов говорил ещё и про «ненастоящесть» того, что происходит на сцене и в творчестве. «Поскольку всё вокруг сейчас пластиковое, то и то, что вы слышите от нас – это некие фокусы вокруг того стержня, что нас объединяет. Но это – не он сам. Это везде некий манёвр ухода от правды». И, как заметил Роман, момент этого уклонения, обвода, обмана прекрасно уловил поэт Аркадий Семёнов в тактике футболиста и воплотил в тексте песни «Встречное движение» («Игра в мяч»). С этой песни — одной из самых старых у «ВО», она написана ещё в доисторическом 1984 году! — группа и начала своё выступление. Прозвучала она, как и многое другое в тот вечер, в такой мрачно-растянутой версии. Ещё круче был «Коля и соловей» (1997), которого из-за диссонансных звучаний вообще поначалу было не узнать — он превратился в какой-то сумасшедший хромоногий вальс-романс. Да, самое интересное с концертами «Вежливого отказа» — никогда не знаешь, что в какой версии прозвучит. Изменения могут происходить с любыми старыми и новыми песнями, иной раз, кажется, просто по ходу исполнения, и это самое удивительное и притягательное в живых выступлениях группы! После угловатой гитарной импровизации прозвучал не менее заслуженный «Пессимистический рэгге» (1990), где, кстати, есть весьма уместная в контексте события строчка про «сорок лет жизни в пустыне ночей». Резкие «уколы» саксофона и атональные «проходы» фортепиано дополняли туманную картину вечного поиска волшебного солнечного края. Дальше пошло повеселее: песни из относительно недавнего альбома «Гуси-лебеди» (2010) — угловатая, с плотным ритмическим грувом «Мурка», текст которой почти сплошь состоит из обрывков русских пословиц и поговорок, складывающихся в некое новое смысловое полотно, и спокойная, расслабленная «Бурятская морская» с её лёгким мерцающим аккомпанементом и пластичной мелодикой. Блок «военных» песен образовали композиции из разных альбомов: «Гражданская война — отступление» из «Герани» (2002), «Пехота» (с крутым барабанным соло-вступлением, жёсткими ударами всей группы и свободной скрипично-саксофонно-гитарной импровизацией в «джазовом» разделе) и грохочущий «Зенитчик» — из собственно «Военных куплетов» (2017). Между ними прозвучал разухабистый «Гопак» с такой же тяжёлой, грузной аранжировкой и хриплыми охами-эхами вокалиста, словно пустившегося вприсядку. Что же касается дебюта Александра Битюцких в качестве барабанщика ВО, то тут, как уже говорилось, всё прошло отлично. Может быть, какие-то моменты Суслову и приходилось показывать ему по ходу дела (как правило, всем телом, в прыжке, потому что руки были заняты гитарой, хотя и руками Роман тоже много размахивал), но все эти указания точно выполнялись. Где акцент пожирнее поставить, где заполнить звонкой россыпью томов и тарелок возникающие паузы. Но, учитывая полиметрическую, неравномерную, изменчивую (читай — кривую) ритмику «Вежливого отказа», работа проделана грандиозная. Кажется, что Саша внёс и что-то своё в партитуру ударных, по крайней мере, какие-то перкуссионные звуки (типа «бдыщ») казались незнакомыми и в то же время очень уместными. Следом — целых пять песен из новейшего альбома: изломанная шизоидная «Ция» (на 7/4) с острой, долбящей остинатной партией фортепиано; ползущая, тягучая, словно в сонном мороке «Случка» (на самом деле «Случай в тайге») с неожиданной пентатонической «китайской темой» в конце куплета (ничего внезапного, ведь «так китаец перешёл границу»); не менее сюрреалистическая «Ы!» со стелющимися по грифу гитарными аккордами, непрерывным кукареканьем саксофона и стихами про незадачливого китобоя, уже не поющимися, а декламирующимися под музыку; грустно-задумчивая, почти апокалиптическая «Синявка» с её изгибистой полифонией скрипки, саксофона, фортепиано… (Жвль, не было песни про мух, но, видимо, она прозвучала бы уж слишком мрачно для деньрожденческого концерта). А завершился этот сет ленивой, медленной, но в то же время тревожной, с атональными басовыми проходами «Ах». Вместе с «Ы» эта композиция, на самом деле, представляет уже новую программу, работа над которой сейчас продолжается. Время от времени творческий настрой музыкантов слегка портили фонящие мониторы и комбики, причём Сергей Рыженко своим тонким ухом улавливал даже определённую частоту, на которой гудит… Звукорежиссёр оперативно исправлял неполадки, но фоны вылезали снова, из других мест. Словом, обычная рабоче-концертная обстановка, которая в конце концов выровнялась. В том же весьма расслабленном, психоделическом ключе зазвучала и финальная песня основного сета — «Икар». Лишь постепенно, не сразу, вошла она в привычный темпоритм, чтобы тут же заполнить зал восходящими экстатическими ходами всей группы, переходящими в групповую же импровизацию и… всё ту же «птичью» попевку у саксофона. Эта заключительная песня из альбома «Этнические опыты» (1990) давно стала одним из главных хитов группы. Неудивительно, что многие в зале подпевали слова, видимо, желая полететь как Икарус. Бурные аплодисменты, уход музыкантов со сцены и скорое возвращение. А на бис группа, как всегда, заготовила самое интересное. Суслов включил с ноутбука фонограмму новой песни («мы сейчас покажем, как мы репетируем»), под которую музыканты стали подстраивать свои партии. Роман сказал, что песня «дидактическая», и что он с возрастом открыл в себе потребность в назидательстве. Действительно, повторяющиеся паттерны у сакса, фортепиано и баса звучали довольно назойливо, хотя затем и пер